Хпап Лазурия: 137 лет жизни, одна судьба и вечный вопрос о секрете

Её называли чудом Абхазии. Она пережила изгнание, похоронила мужа и сына, но не утратила ясности ума и доброты. Вокруг неё ходили легенды, к ней ехали геронтологи со всего мира, а она просто жила и отвечала: «Никакого секрета нет».

Когда в 1980 году фотограф Серго Эдишерашвили сделал снимок пожилой женщины и её сына, он вряд ли думал, что эта фотография облетит мир. На кадре — 137-летняя Хпап (Хьфаф) Лазурия и её 95-летний сын Дзукури . Мать и сын, суммарный возраст которых перевалил за два столетия. Эта фотография стала символом абхазского долгожительства — загадки, которую учёные пытались разгадать десятилетиями.

Долгий век, полный потерь

Хьфаф Лазурия родилась в XIX веке. Она видела смену эпох, войн и правителей. Но её жизнь не была безоблачной.

В 20 лет она потеряла мужа и маленького сына Сылтея . Молодая вдова вернулась в отчий дом к отцу Джанату Багателия. А вскоре Абхазию захлестнула волна махаджирства — трагического исхода абхазов с родной земли. Семью Хьфаф, как и тысячи других, изгнали. О том, что она пережила в те годы, она никогда не рассказывала. Эта страница её жизни навсегда осталась покрыта молчанием .

Но судьба подарила ей второй шанс. В 50 лет она вышла замуж за Османа Лазурия, вдовца с трёхлетним сыном Таркуком . Хьфаф воспитала мальчика как родного. Таркук вырос, прожил 97 лет и даже выступал в ансамбле долгожителей «Нартаа» .

«Никакого секрета нет»

Геронтологи из Японии, США и Европы приезжали в абхазское село Кутол, чтобы найти формулу долголетия. Они изучали её рацион, образ жизни, даже то, как она дышит и спит . Гостей удивляло, что в 127 лет она оставалась жизнерадостной, вставала на рассвете, вела хозяйство и держала в памяти сотни семейных преданий .

Когда журналист из иностранной газеты посетил её, он был поражён: «Двор и вещи в доме — все выглядит опрятно. Дом одноэтажный, добротный, в три комнаты… Облик и поведение долгожительницы удивляли. Она легко и быстро пересекла свой двор и по старому абхазскому обычаю приветствовала меня, трижды рукой проведя над головой» .

Что же она ела? Как жила? Правнук Беслан Ласурия вспоминает её слова: «Никакого секрета нет. Просто она питалась натуральными продуктами. Всегда была чем-то занята. Вокруг только чистый воздух и вода, а еще важно то, что она чувствовала себя нужной» .

Абхазская кухня действительно славится полезными продуктами: кислое молоко (мацони), фасоль, грецкие орехи, зелень . Но Хьфаф подчёркивала другое. Она говорила не о еде, а о чувстве нужности и уважении.

Женщина, с которой считались мужчины

В абхазском обществе женщина, особенно пожилая, — хранительница очага. Но Хьфаф выходила далеко за эти рамки. Она была известна своей мудростью и пользовалась таким уважением, что её приглашали на мужские собрания, чтобы услышать её мнение по важным вопросам .

Она была знакома с председателем Верховного Совета Абхазии Михаилом Бгажба. Имея связи, она помогала односельчанам поступать в вузы и техникумы . При этом к ней всегда можно было прийти за простым советом или помощью. «У неё был талант располагать к себе людей. Она относилась ко всем искренне», — вспоминал правнук .

Что осталось после неё

Беслану Ласурия было 9 лет, когда прабабушки не стало. Он запомнил её добрые глаза и вечера, когда она собирала детей и рассказывала им абхазские нартские сказания .

Хьфаф Лазурия ушла из жизни, оставив после себя не только воспоминания. Она оставила вопрос, на который до сих пор ищут ответ: можно ли прожить почти полтора века, сохранив ясный ум и любовь к жизни?

В доме Лазурия на стене висели рога тура, убитого её дедом более 200 лет назад . Эта деталь — как мостик между поколениями. Хьфаф соединяла в себе глубокую старину и XX век. Она видела, как уходят эпохи, но сама оставалась неизменной — живым воплощением абхазского духа.

В Абхазии помнят Хьфаф Лазурия. Её имя стоит в ряду с легендарным Тлабганом Кецба, который, по преданиям, прожил более полутора веков . Но в отличие от многих легенд, жизнь Хьфаф подтверждена документами и воспоминаниями очевидцев. Она действительно была. И её феномен по-прежнему заставляет задуматься о том, что такое настоящая жизнь и в чём её истинная ценность.